Человеки всех стран соединяйтесь! (chichilimov) wrote,
Человеки всех стран соединяйтесь!
chichilimov

Суд



Свежий выпуск федеральной газеты «Новый Огонёк» резанул по глазам заголовком: «Легализована детская эвтаназия. Госдума приняла долгожданный закон». В подзаголовке приводилось мнение эксперта: «Дети, так же, как и взрослые, имеют право принять решение об исходе из жизни, и мы должны это право уважать независимо от того, это решение принял взрослый человек или ребенок».

Александр Кременев в бешенстве отбросил в сторону газету — он не мог читать дальше. Шел 2029 год. В России уже десять лет вовсю лютовала ювенальная юстиция — так ее во всяком случае когда-то называли. Теперь же это было целое Ювенальное министерство по реализации прав детей, которое из года в год эти, так называемые «права детей», «реализовывало». Как, например, и в данном случае с легализацией детской эвтаназии.

— Как только мы это допустили? — спросил сам себя Александр, и, не получив ответа, пошел собираться на работу.

Ему предстояло ехать из спального района в центр, где располагался офис его айтишной фирмы. Была зима, погода стояла пасмурная, на улице было мрачно, машин было мало, а заунывный ветер поднимал клубы снега так сильно, что порой перед собой ничего не было видно.

Въехав на мост, отделявший его спальный район от центра города, Кременев увидел одинокую черную фигуру, стоявшую на пешеходной дорожке посреди моста. Точнее, ему так сначала показалось, что фигура стояла на пешеходной дорожке. Подъехав ближе он увидел: человек в черном пальто стоял уже за перилами и, по всей видимости, собирался прыгать вниз.

Внизу, запорошенные снегом, виднелись железнодорожные пути, а вдали возвышался шпиль железнодорожного вокзала. До земли было по меньшей мере метров 30.

Александр остановился, выскочил из машины и побежал к черной фигуре, которая уже начала крениться вниз. В последнее мгновение, не иначе, Кременев успел схватить человека за воротник черного пальто и не дал ему свалиться вниз.

Кое-как обхватив и прижав несчастного к перилам, Александру удалось перекинуть несостоявшегося самоубийцу обратно на сторону моста и положить его на пешеходную дорожку.

Кременев теперь мог разглядеть спасенного. Это был молодой парень очень странной наружности: одет во все черное, накрашенные черной помадой губы, такие же черные брови и глаза и очень бледное, почти белое лицо. Александр знал, что таких молодых людей называли готами, но сам в жизни никогда с ними до этого не встречался.

Между тем, несостоявшийся самоубийца лежал без сознания. Кременев вызвал скорую, которая приехала по такой погоде достаточно быстро и увезла спасенного в больницу. Вместе со скорой приехал наряд полиции, который составил краткий протокол о произошедшем и отпустил Александра. Тот и так уже порядочно опаздывал на работу.
Приехав в офис, Александр сел за свой стол, включил компьютер и попытался вернуться к работе над текущей задачей. Однако, уже через два часа в офис вошел давешний полицейский наряд и попросил Александра пройти с ним в участок.

По пути Кременев узнал, что он арестован и что суд по его делу назначен на завтра.

— К-какому еще делу? Какой суд?! — недоуменно спросил Кременев, а полицейские переглянулись.

— Уже как полгода по закону нельзя препятствовать детям сводить счеты с жизнью, если они так решили, — сказал сидевший за рулем представитель власти, — извини, мужик, ничего личного.

На следующий день приговор судьи был краток и обжалованию не подлежал. Кременев признавался виновным согласно ст. 8 п. 2 Ювенального кодекса РФ от 10.02.2026 в препятствовании несовершеннолетнему Константинову Н. осуществить добровольный уход из жизни, который тот принял решение совершить накануне.

Такое препятствование, согласно закону, нарушало права несовершеннолетнего, оскорбляло его человеческое достоинство и, как особенно подчеркнул судья, шло вразрез с принятой в стране Европейской хартией по правам ребенка на 2025–2040 гг.

Кременев приговаривался к 8-ми годам лишения свободы в колонии строгого режима, но мог, по словам судьи, существенно сократить этот срок (всего до одного года), если извинится перед несовершеннолетним Константиновым и поможет последнему осуществить задуманный уход из жизни, который незаконным образом был прерван осужденным.

Александр так и представил: темное утро, метель, злополучный мост, посреди которого он толкает этого несчастного Константинова под несущийся к перрону вокзала поезд…

Кременев посмотрел на «потерпевшего»: тот сидел в той же черной одежде, в которой попытался покончить с собой накануне. Лицо его было все так же раскрашено в черно-белые цвета, а взгляд горел оскорбленной гордостью. Рядом с Константиновым сидели и плакали мужчина и женщина средних лет.

«Наверное, отец с матерью», — подумал Кременев и посмотрел на судью, все это время ждавшего его решения.

Тот глядел на Кременева с очень определенным выражением лица: это было какое-то наглое высокомерие живодера, который медленно отрывает животному конечности и смотрит, как это искалеченное существо будет теперь ползти.

«Да, да — вспомнил Кременев, — про точно такое выражение лиц писал его дедушка его бабушке незадолго до своей гибели на «той самой» войне. Он говорил, что такие же лица были у фашистов…».

— Как только мы это допустили? — вновь спросил сам себя Кременев и посмотрел на судью.

— Осужденный, что вы там бормочете себе под нос? Вы собираетесь отвечать на вопрос или нет? — начал выходить из себя судья.

— Да засунь ты свое «существенное сокращение срока» знаешь куда? — ответил Александр и показал судье неприличный жест рукой.

— Вывести осужденного из зала! — завопил судья, на лице которого судорогой отпечаталась гримаса ненависти, — Заседание окончено! Следующего сюда!

Tags: Рассказы, ювенальная юстиция, ювенальные технологии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments